Публицистика

О духовной прозорливости

Автор: Саннион (c)
Перевод: Анна Блейз (с)

 

В одном из самых занятных рассказов из книги Евнапия «Жизни философов и софистов» группа легковерных учеников посещает теургический сеанс, на котором жрец-египтянин вызывает зримое явление Аполлона. Но присутствующий среди зрителей Ямвлих, этот неоплатонический святой, осматривает его и со смехом восклицает (тут я перефразирую): «Что это вы все попадали на колени? К чему этот благоговейный ужас? Это же просто призрак какого-то ничтожного гладиатора!»

Ямвлиха трудно назвать толстокожим скептиком; напротив, он вел со своим старшим коллегой (и бывшим учителем) Порфирием продолжительный спор о действенности и пристойности магии, мантики, демонолатрии и тому подобных практик, искусно и страстно защищая эти благородные занятия в своем трактате «О египетских мистериях». Но именно из-за серьезного отношения к этим предметам он и настаивал на необходимости взвешенного исследования (или того, что христианские мистики стали называть «духовной прозорливостью») при встрече с любыми сверхчувственными явлениями. Слишком уж высоки ставки.

Возможно, человек и впрямь мера всех вещей, как утверждал Протагор, но если принять во внимание весь обширный спектр божественных и духовных сущностей, населяющих этот мир бок о бок с нами, то окажется, что в пищевой цепи мы стоим не так уж и высоко. Эти сущности не только превосходят нас знаниями, силой и возможностями доступа к иным планам бытия, но и не связаны никакими универсальными моральными нормами. Среди них попадаются опасные и коварные создания, жаждущие, чтобы род человеческий оказался стерт с лица земли, — причем даже не все из них относятся к числу таких духи, которых мы привычно назвали бы «злыми». Впрочем, «злые» тоже есть, и их предостаточно, не говоря уже таких существах, которые испытывают страдания и боль, — травмированных, заблудившихся, напуганных, одиноких или застрявших в ловушках.

Многое из того, чем занимались древние орфики, было направлено на спасение подобных существ. Об этом мы читаем у Платона:

… наиболее удивительны те взгляды, которые
высказывают относительно богов и добродетели – будто бы и
боги уделяют несчастье и плохую жизнь многим хорошим
людям, а противоположным – противоположную участь.
Нищенствующие прорицатели околачиваются у дверей
богачей, уверяя, будто обладают полученной от богов
способностью жертвоприношениями и заклинаниями
загладить тяготеющий на ком-либо или на его предках
проступок, причем это будет сделано приятным образом,
посреди празднеств. Если же кто пожелает нанести вред
своему врагу, то при незначительных издержках он
справедливому человеку может навредить в такой же
степени, как и несправедливому: они уверяют, что с помощью
каких-то заклятий и узелков они склоняют богов им помочь.
<…> У жрецов под рукой куча книг Мусея и Орфея, потомков,
как говорят, Селены и Муз, и по этим книгам они совершают
свои обряды, уверяя не только отдельных лиц, но даже целые
народы, будто и для тех, кто еще в живых, и для тех, кто уже
скончался, есть избавление и очищение от зла: оно состоит в
жертвоприношениях и в приятных забавах, которые они
называют посвящением в таинства; это будто бы избавляет
нас от загробных мучений, а кто не совершал
жертвоприношений, тех ожидают ужасы[1].

Об этом же говорится в Дервенийском папирусе:

…мольбы и жертвоприношения умиротворяют души, а
песнопения магов способны устранить наседающих
даймонов. А наседающие даймоны – это мстящие души.
Поэтому-то маги совершают жертвоприношение так, как
будто они выплачивают пеню. В качестве подношения они
льют воду и молоко, из которых изготавливают возлияния
(для умерших). Они приносят в жертву неисчислимые хлебцы
со многими выпуклостями, потому что души также
неисчислимы[2].

По этим цитатам видно, что отличает религиозного специалиста от широких масс и дает ему право требовать достойную плату за свои услуги: жрец или маг превосходит непосвященных знанием. Это знание, ἐπιστήμη, помогает ему лучше ориентироваться на иных планах и дает более прочную опору в контактах с теми духовными сущностями, с которыми приходится иметь дело по просьбе клиента.

Каковы составляющие этого знания?

  • Способность распознавать встреченных духов при помощи особых знаков или иных средств коммуникации.
  • Умение диагностировать психодуховные заболевания.
  • Знание магических песнопений, сказаний, церемоний, жертвоприношений, лекарств, табу и прочих религиозно-магических приемов.
  • Умение связывать, распускать и отслеживать нити.
  • Владение методами, позволяющими адаптировать все вышеназванное к конкретным обстоятельствам клиента.

В среде жрецов и магов была высокая конкуренция, и ставки были не менее высоки: любая ошибка могла повлечь за собой ущерб для физического или душевного здоровья клиента, а это, в свою очередь, навлекло бы на орфеотелеста, мантика или гоэта несмываемый позор. Когда твое пропитание зависит целиком и полностью от людской молвы, подобное пятно на репутации может обернуться катастрофой, поэтому прежде, чем рекомендовать клиенту те или иные средства или методы, приходилось очень тщательно взвешивать все «за» и «против».

Откуда мы вообще можем знать то, что (по нашему мнению) знаем? Каковы источники знания?

  • Умозаключения.
  • Сведения, полученные от других людей.
  • Непосредственный опыт, основанный на данных физических органов чувств.

С тех пор, как я изучал эпистемологию в колледже, прошло уже лет двадцать, так что, может, я и упустил из виду пару пунктов, но эти три, так или иначе, главные.

И ни один из них нельзя признать надежным на все сто. Философы по сей день пытаются убедить друг друга в собственном существовании — и довольно-таки безуспешно.  Я — прагматик, и подобные мелочи не слишком меня волнуют, но я отдаю себе отчет, что делаю экзистенциальное допущение, и это — ключевой момент.

В обычной жизни мы стараемся делать как можно меньше допущений (особенно если мы —  религиозные специалисты), а если все-таки делаем, то стремимся учитывать это обстоятельство, когда принимаем решения. Допускать что-либо как данность — не просто неряшливо с интеллектуальной точки зрения. Допущения порождают уязвимость и путаницу и способны повлечь за собой целую серию непредвиденных и нежелательных последствий.

Во избежание лишних и потенциально опасных допущений имеет смысл заучить следующие вопросы и задавать их себе при всяком удобном случае:

  • Что именно я знаю?
  • Откуда я это знаю?
  • Почему я считаю, что этот источник информации надежен?
  • Можно ли прийти к тому же самому выводу другими путями?
  • Насколько мое понимание терминов, относящихся к делу, совпадает с общепринятым? Если нет, то почему другие понимают их по-другому и как это влияет на их выводы и решения?
  • Что изменится, если та или иная часть информации по вопросу все-таки неверна, хотя и кажется истинной? Что изменится, если неверна вся информация в целом?

Разумеется, бывают случаи, когда мы попросту не знаем ответов на эти вопросы или, например, не можем позволить себе роскошь раздумывать над ними, потому что решение нужно принимать быстро. Наконец, бывают случаи, когда ответы известны, но ничем не могут нам помочь.

В этом последнем случае мы либо обращаемся к мантике, либо полагаемся на интуицию. Я как интеллектуал, художник и страстный исследователь пределов человеческого опыта склонен полагать, что рациональное индивидуальное сознание — отличная штука, просто замечательная. Но в качестве эволюционной стратегии оно не слишком популярно среди всех бесчисленных (и особенно — среди самых успешных) жизненных форм, населяющих эту планету бок о бок с нами (и внутри нас). Даже среди гоминидов оно остается экспериментальным новшеством, сравнительные преимущества которого еще под вопросом. (Если вы еще не читали «Происхождение сознания в результате распада бикамерального разума» Джулиана Джейнса, прочтите обязательно.) Из чего следует, что многими доступными нам способами ориентации в окружающем мире мы пользуемся чрезвычайно редко, а то и не пользуемся никогда, потому что от природы склонны отдавать предпочтение рациональному индивидуальному сознанию со всеми его особенностями и ограничениями. Из этих способов, о которых мы вспоминаем нечасто, я хочу обратить особое внимание на ту смесь интуиции, инстинкта и сверхчувствительности, которую мы образно описываем как «нутром чую» (или «сердцем», или «печенкой», или «носом» и так далее. В различных культурах приняты разные идиомы, но органы, названия которых в них используются, с биологической точки зрения обычно не имеют отношения к восприятию.)

Что бы оно собой ни представляло и за счет чего бы оно ни работало, не пренебрегайте этим «нутряным чутьем»: обращайтесь к нему чаще, когда попадаете в непонятные ситуации. Всегда полагаться лишь на один из доступных нам способов анализа — не лучшая стратегия: в идеале все они должны действовать сообща. Но все они, как и большинство прочих способностей, постепенно угасают, если ими не пользоваться. Все их необходимо развивать и поддерживать, регулярно экспериментируя с ними и применяя на практике.

Что касается мантики, то есть простой способ гадания, позволяющий получить быстрый и определенный ответ, когда необходимо срочно принять решение. Я называю этот метод «Монеты Гермеса». Он несколько сложнее, чем простое подбрасывание монетки, и если вы наловчитесь задавать правильные вопросы, то сможете получать действительно интересные подсказки и озарения.

Прежде всего возьмите три монеты и посвятите их Гермесу ритуальным образом.  Монеты должны быть одного номинала или, по крайней мере, схожего размера и веса, чтобы статистическая вероятность не вносила искажения в ответы. В ходе ритуала можете украсить монеты (например, нарисовать на них сигилы или зачернить решки), омыть их хернипсом[3] или умастить священным маслом Гермеса.

Вознесите Гермесу молитву о руководстве и помощи, сформулируйте свой вопрос как можно точнее и проще, а затем подбросьте монетки и истолкуйте результаты по следующим правилам:

* три «орла»: определенное «да».

* два «орла»: «да», но придется поразмыслить и приложить усилия.

* один «орел»: пожалуй, стоит пересмотреть свои планы.

* ни одного «орла»: у вас нет шансов.

Аналогичным способом можно обращаться за ответами не только к Гермесу, но и к другим богам и духам. В силу простоты этот метод подходит и для общения с такими духовными сущностями, которые недолюбливают слишком подробные и сложные мантические системы с конкретной символикой, — но сперва все же нужно удостовериться, что они готовы и способны общаться с вами посредством трех монет. Для этого я обычно использую монеты, не посвященные Гермесу, или прошу его выступить посредником и толкователем в общении с подобными сущностями. «Монеты Гермеса» можно использовать и для проверки результатов, полученных при помощи других мантических систем, и для подтверждения оракульных откровений, воспринятых от богов и духов напрямую.

Вскоре мы вернемся к вопросам о духовной прозорливости как форме когнитивной деятельности, о  навыках критического мышления и об инструментах принятия решений. Но прежде я хочу поделиться с вами еще одной техникой, особенно полезной в ситуациях, когда вы сталкиваетесь с логической ошибкой или парадоксом либо заходите в своих рассуждениях в тупик. Этот прием известен в логике под названием «Нить Ариадны».

Во времена Платона поиски истины нередко сравнивали с опасным путешествием по извилистым путям Лабиринта. Сам он тоже использовал это сравнение — например, в своем диалоге «Евтидем»:

Когда мы дошли до царского искусства [т.е. диалектики] и стали исследовать, доставляет ли оно кому-либо счастье, то, подобно заблудившимся в лабиринте, подумали было, что мы уже у самого выхода; и вдруг, оглянувшись назад, мы оказались как бы снова в самом начале пути, заново испытав нужду в том, с чего начались наши искания[4].

Как не без насмешки отмечает Карл Кереньи в комментариях к этому отрывку,  «…современное представление о лабиринте, как месте, где можно заблудиться, приходится отринуть. Спору нет, дорога извилиста и трудна; пройти по ней без путеводной нити непросто; но если нас не сожрут на полпути, то рано или поздно, после всех петель и поворотов, мы непременно вернемся туда, откуда начинали» («Дионис: прообраз несокрушимой жизни»).

В Википедии метод рассуждений под названием «Нить Ариадны» объясняется так:

Чтобы применить к какой-либо проблеме «нить Ариадны», необходимо составить и вести (на бумаге или в уме) список всех доступных и опробованных вариантов решения. Этот список, собственно, и есть «путеводная нить». Преимущество его в том, что он позволяет возвращаться назад по собственным следам, то есть пересматривать ранее принятые решения и испытывать альтернативы. Для работы со списком используется линейный алгоритм: всякий раз, возникает необходимость сделать выбор, произвольно выбирайте любой из тех вариантов, которые еще не помечены как ошибочные, и развивайте его путем логических рассуждений как можно дальше. Если вы придете к противоречию, вернитесь к последнему из принятых решений, пометьте его как ошибочное и выберите в этой же точке другой вариант. Исчерпав все доступные варианты, вернитесь к последней точке списка, в которой еще остаются неопробованные опции, и повторите процедуру. Алгоритм завершится тогда, когда вы найдете решение или пометите все доступные варианты как ошибочные; в последнем случае придется признать, что решения не имеется. Если вы найдете решение, но сочтете нужным исследовать проблему более тщательно, вернитесь к точке последнего выбора, пометьте выбранный вариант как успешный, и продолжайте действовать по алгоритму так, словно решения еще не нашлось. В конечном счете вы исчерпаете все варианты и найдете все возможные решения.

«Нить Ариадны» нередко путают с так называемым «методом проб и ошибок», но между ними есть два существенных различия. Метод проб и ошибок подразумевает, что каждая проба дает в той или иной мере ценный результат, который следует изучить и улучшить, устраняя выявленные ошибки при каждой очередной пробе и тем самым повышая качество последующих проб. «Нить Ариадны» работает по-другому: она основана на произвольном переборе вариантов. Например, научный метод — это метод проб и ошибок, а собирание паззла — это «нить Ариадны». Исследователь, работающий по методу проб и ошибок, редко задается вопросом, сколько решений существует для данной проблемы, и, более того, обычно исходит из предпосылки, что правильное решение — только одно. «Нить Ариадны», напротив, допускает вариативность и позволяет найти все возможные решения чисто логической проблемы. Иначе говоря, человек, использующий метод проб и ошибок, последовательно приближается к желательному ответу, а человек, использующий «нить Ариадны», вслепую обшаривает все пространство доступных вариантов, постепенно исчерпывая их и находя все ответы, какие только существуют. У каждого из этих способов есть свои сферы применения, а в некоторых случаях их можно и сочетать друг с другом.

«Нить Арианды» особенно эффективна тогда, когда вы, образно говоря,  заблудились в темноте, а гадания не дают сколько-нибудь убедительного ответа. Она может помочь и в случаях, когда вы пытаетесь диагностировать заболевание, добравшись до его первопричины — например, до какой-нибудь травмы, перенесенной в прошлом, или до чувства вины, переживаемого непосредственно или унаследованного от предков.

А теперь, наконец, можно вернуться к вопросу о духовной прозорливости.

Предположим, вы попали в ситуацию, когда какой-то дух пытается что-то сообщить вам. Что делать?

Первый вопрос: это происходит с вами непосредственно или же «послание» пришло через посредника — гадателя, медиума, оракула или какого-то случайного незнакомца, обратившегося к вам на улице? Это две разных ситуации, и оценивать их следует по-разному. К тому же, контакты с духами, происходящие в групповом контексте, сопряжены со множеством специфических проблем, и это предмет для отдельного разговора. Ограничимся здесь только случаями, когда взаимодействие происходит напрямую, один-на-один.

Итак, есть только вы и дух, с которым вы вступили в контакт. Первым делом нужно задать себе вопросы, сводящие к минимуму опасность чисто человеческих ошибок и заблуждений:

Что именно вам сообщили? На этом этапе строго придерживайтесь фактов. Не пытайтесь заполнить лакуны, не делайте допущений, не старайтесь понять, что означает полученное сообщение лично для вас, и вообще не прибегайте ни к каким методам интерпретации, которые мы обычно используем. Сейчас вас интересует только сообщение в том виде, в каком вы его получили, — не более того.

Каким образом вы получили это сообщение? Путем непосредственного восприятия или косвенно — например, посредством гадания? Пришло ли оно во сне, в видении или в процессе внетелесного опыта? Вы восприняли его через зрительные образы? Или услышали? Или «просто поняли» интуитивно? Сопровождалось ли оно какими-то внешними впечатлениями или было воспринято сугубо внутренне?

Насколько вы можете доверять своему восприятию в данный момент? Оцените свое состояние — умственное, эмоциональное и физическое — и ответьте на вопрос, не могло ли оно повлиять на содержание информации, которую вы получили. Не слишком ли активен ваш внутренний диалог, способный исказить восприятие? Не пребываете ли вы в депрессии или в стрессовом состоянии? Не испытываете ли чрезмерного возбуждения?  Не нарушен ли у вас режим питания и сна? Принимаете ли вы какие-нибудь лекарства или вещества, изменяющие сознание? Имейте в виду: ничто из этого само по себе не исключает достоверности сообщения, но все эти факторы могут повлиять — и влияют! — на ваше восприятие.

Какие чувства вызывает у вас полученное сообщение? Можете ли вы назвать его провокационным или огорчительным? Эта информация для вас совершенно внове — или наоборот, полностью соответствует вашим ожиданиям? Как вы реагируете на нее с чисто эмоциональной точки зрения? Судить о достоверности сообщения по эмоциональным реакциям не следует, но важно осознавать, что именно вы чувствуете. Так вы сможете избежать серьезных ошибок и заблуждений, примеры которых нетрудно отыскать во многих языческих и политеистических сообществах.

А теперь изучим источник сообщения.

Если у вас уже есть опыт взаимодействия с этой конкретной духовной сущностью, обратитесь к нему, а также ко всему, что вам известно о ней из традиционных источников и рассказов ваших современников.

Согласуется ли поведение этой сущности с тем, что вы о ней знаете? «Ощущается» ли она так же, как обычно? Говорит ли в обычной для нее манере? Наблюдаются ли при этом подобающие признаки?

Что касается последнего, то я имею в виду явления, описанные в трактате Прокла «О признаках одержимости божеством» (согласно пересказу в обвинительной речи Пселла против Михаила Кирулария):

Сперва он говорит о различиях между так называемыми божественными силами, из которых одни более вещественны, другие — более нематериальны, одни — веселы (ἱλαραί), другие — угрюмы (ἐμβριθεῖς), одни приходят с демонами, другие — в чистоте (καθαρῶς). Затем он сразу же переходит к обстоятельствам призывания [божественных сил], говоря о подобающих для этого местах, о мужах и женах, зрящих божественный свет, о формах (σχημάτων), в которые облекаются божества, и об условных знаках (συνθημάτων), которые они подают.

Таким путем он доходит до богодухновенных теагогий (τὰς ἐνθεαστικὰς θεαγωγίας)[5], «из которых, — говорит он, — одни совершаются над [предметами] неодушевленными, другие — над одушевленными [существами], одни — над [существами] разумными, другие — над не имеющими разума. Неодушевленные предметы, — продолжает он, — нередко наполняются божественным светом, как те изваяния, что изрекают оракулы по наитию (ἐπιπνοίας) какого-нибудь божества или доброго демона.  Есть и люди, которые становятся одержимы (κάτοχοι) и принимают в себя божественный дух (πνεῦμα θεῖον). Одни воспринимают его случайно, как те, кого называют «схваченные богом» (θεόληπτοι), то ли в какие-то особые времена, то ли время от времени и от случая к случаю. Другие сами добиваются богодухновенности (ἐνθεασμὸν) целенаправленными действиями, как пророчица в Дельфах, садящаяся над расселиной, или как те, что пьют вещую воду (μαντικοῦ … ὓδατος)».

Далее, сказав о том, что нужно для этого сделать [т.е. для того, чтобы достичь божественного вдохновения], он продолжает: «Когда совершается нечто подобное, теагогии и наитию свыше (ἐπίπνοιαν) [в той или иной мере] сопутствует изменение сознания (παράλλαξιν τῆς διανοίας). Бывают случаи, что при схождении божественного вдохновения (ἐνθεασμῶν) одержимый (τῶν κατόχων) совершенно лишается рассудка и забывает себя (ἐξισταμένων … καὶ οὐδαμῶς ἑαυτοῖς παρακολουθούντων). Но бывает и по-другому, когда [человек, одержимый божеством,] неким удивительным образом сохраняет сознание. В таких случаях человек может совершить теагогию над самим собой: воспринимая наитие свыше (ἐπίπνοιαν), он осознаёт все, что оно [божество] делает и говорит, и [понимает], как освободиться от этого влияния (πόθεν δεῖ ἀπολύειν τὸ κινοῦν). Но в случаях, когда одержимый впадает в совершенное исступление (ἐκστάσεως), необходимо, чтобы ему помогал кто-нибудь, вполне владеющий собой.

И затем, сообщив множество подробностей о разных видах теагогии, он, наконец, заключает: «Для начала необходимо устранить все препятствия, мешающие прибытию богов, и навести вокруг себя совершенный покой, дабы пришествие духов (πνευμάτων), которых мы призываем, совершилось мирно и безмятежно (ἀτάραχος καὶ μετὰ γαλήνης)».

Если что-то не сходится, то что именно и чем это можно объяснить?

Многие боги и духи способны принимать разные обличья и, в зависимости от ситуации, могут вести себя более непринужденно — или, наоборот, более сдержанно и формально, — чем обычно.

Но иногда в супе чего-то определенно не хватает.

Если вы заподозрили, что столкнулись с каким-то духом-притворщиком, попросите дать подтверждение. Я договорился об условных словах со всеми основными богами и духами, с которыми работаю, и если сущность, представляющаяся божеством, не может назвать пароль, то можно смело утверждать: она не то, чем кажется. (Это еще и отличный способ проверки в ситуациях, когда сообщение вам передает некто третий. Если божество или дух не сообщает при этом кодовых слов, значит, послание не такое уж и важное — или же человек, принесший вам его, не настолько восприимчив, каким себя мнит.)

Другой способ проверки — упомянуть о прошлых встречах с этой же сущностью, добавив заведомо ложную информацию. Если вас не поправят, стоит насторожиться.

Еще один способ — произнести нараспев эпитеты божества или духа и спроецировать его сигил или заряженный мыслеобраз на явившуюся вам сущность. Если она — та, за кого себя выдает (или, по крайней мере, тесно связана с этим духом или божеством), то имена и сигилы ее усилят или пройдут сквозь нее, не оказав никакого влияния. Если же перед вами обманщик, под действием имен и сигилов его маскировка исказится или спадет вовсе.

Есть и много других приемов (и даже сложных ритуалов), позволяющих оценить достоверность духовного явления… но знаете, что? Я такими вещами не заморачиваюсь.

Во-первых, как я уже сказал, я — прагматик, а потому держусь за самые простые из всех эффективных средств. А во-вторых, многие такие штуки, по-моему, просто дурацкие. Ну, представьте, что вы говорите своему коллеге: «Так, Боб, одну минуточку. Сначала мне надо поплясать вокруг тебя по кругу, распевая эфирные гласные и держась за промежность. А иначе как я пойму, это на самом деле ты или нет? И еще, ты не против, если я сейчас позову свое архангельское высшее «я»? Пусть задаст тебе пару вопросов… Стой, стой, куда ты?!»

Так вот, на мой взгляд, с богами и духами — то же самое. Не надо с ними так. Это попросту неприлично. 

Если в общении с какой-нибудь духовной сущностью что-то меня насторожит, я буду держать ухо востро, а потом изучу информацию, которую от нее получил, — очень, очень внимательно (и, в том числе, посредством гадания, самостоятельно и с помощью других проверенных мантиков). Но вести себя грубо я не стану.

Кроме того, даже из ложной информации можно извлечь пользу, если не принимать ее за чистую монету. И, наконец, лично у меня контакты с духами обычно происходят в очень интенсивном режиме, с глубоким погружением. И когда со мной творится такое, я, мягко говоря, не готов все бросить, встать в красивую позу и начать декламировать какие-нибудь витиеватые викторианские стихи. В общем, просто будьте благоразумны, не забывайте о защитах и психической гигиене — и все с вами будет в порядке.

 


[1] Платон, «Государство», II.364b—365a, пер. А. Егунова.

[2] Дервенийский папирус, VI, пер. Е. Афонасина.

[3] Хернипс (χέρνιψ) — в эллинистической традиции очистительная вода, обычно родниковая или морская.

[4] Платон, «Евтидем», 291b—c, пер. С. Шейнман-Топштейн.

[5] Теагогия – низведение божества в земной мир или в тело человека.

Sannion​ (c)
Перевод: Анна Блейз (с)

Лицензия Creative Commons
Настоящий перевод доступен по лицензии Creative Commons «Attribution-NonCommercial-NoDerivs» («Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений») 3.0 Непортированная.

Новости

27.11.2020

На сайт добавлен комментарий Урсулы Дронке "Источник Мимира (комментарии к строфе 28 «Прорицания вёльвы»)"

18.11.2020

На сайт добавлен комментарий Урсулы Дронке "Хар (комментарии к строфе 21 «Прорицания вёльвы»)"

26.10.2020

В раздел "Греческие магические папирусы" добавлен отрывок "Божественная помощь от трех стихов Гомера" (PGM IV.2145—2240)

15.10.2020

В раздел "Греческие магические папирусы" добавлены "Чары влечения, [пробуждающие любовную страсть] при помощи [душ] героев, гладиаторов или иных людей, погибших насильственной смертью" (PGM IV.1390—1495)

07.10.2020

На сайт добавлен комментарий Урсулы Дронке ко второй строфе «Прорицания вёльвы»