Фольклор и мифология

Когорты демонов

Автор: Клод Лекутё (c)
Перевод: Анна Блейз (с)
Источник: Claude Lecouteux
Phantom Armies of the Night: The Wild Hunt and the Ghostly Processions of the Undead, 2011

 

Когорты демонов

На случай, когда возникала необходимость окончательно скомпрометировать какие-то нежелательные верования, у церкви имелась готовая модель, сформировавшаяся задолго до христианства и независимо от него. Механизм демонизации возник не на пустом месте: в народе издавна верили, что среди духов, блуждающих в ночи, есть не только благосклонные, но и опасные. Иными словами, по дорогам ночи странствовали полчища демонов — и от заката солнца до третьих петухов они были вольны безнаказанно творить любое зло.

 

Универсальное поверье

Вера в то, что ночная тьма привлекает демонов, а солнечные лучи — изгоняют, была распространена повсеместно. Древние евреи верили, что демоны пустыни особенно опасны в период от вечерних сумерек до крика петуха, который возвещал возвращение  света и наделялся апотропеическими свойствами: рассеивал чары и обращал злых духов в бегство. Для христиан наглядной иллюстрацией к этому поверью служила легенда об апостоле Петре, который перестал отрицать истину после того, как петух прокричал трижды. В «Исповеди Киприана» (13), написанной около 360—370 гг., крик петуха прерывает дьявольский шабаш, а Пруденций (348—415) в своем собрании гимнов (I.37—45) дает этому следующее объяснение:

Говорят, что блуждающие духи [vagantes daemonas] странствуют по всей земле под необъятным сводом ночи; но, лишь пропоет петух, они обращаются в бегство и разбегаются кто куда, исполнившись внезапного ужаса. Ибо сии мерзостные приспешники ночи страшатся пришествия света; воинства тьмы робеют от стыда пред благодатью спасения и, устыдясь, скрывают от нее лицо[1].

О духах, блуждающих в ночи, писали еще древние греки. Гиппократ (ок. 460—370 до н.э.) упоминает о пугающих видениях, которые по ночам посылает на землю Геката — подземная богиня, владычица перекрестков. Для защиты от ее гнева греки прибегали к помощи амулетов и совершали очистительные обряды. Анонимный автор V или IV века до н.э. называет этих ночных призраков «гекатеями» и упоминает о ночном воинстве Гекаты; его цитирует схолиаст к «Аргонавтике» Аполлония Родосского (III век)[2]. Евсевий Кесарийский (ок. 270—340) в «Приготовлении к евангелию» (IV.22) сообщает, что во главе этих ночных демонов стоят Серапис и Геката (или Вельзевул).

 

Легионы демонов

Сульпиций Север (ок. 363—406/410) в своем «Житии святого Мартина» (XXIII.6) так описывает вторжение невидимых демонов в монастырь:

И вот примерно в полночь с великим грохотом содрогнулась земля и все увидели: монастырь стоит на том же месте, а келья, в которой жил этот юноша, воссияла ярким светом, в ней грянул гром и послышался гул многих голосов[3].

Феликс Кроулендский рассказывает о бесах, которые напали на святого Гутлака (674—714), утащили его прочь in corpore[4] и доволокли до самых ворот преисподней («Quomodo corporaliter maligni spiritus ad portas inferni illum asportaverunt»). Однажды ночью Гутлак «внезапно видит, что всю его келейку заполонили полчища нечистых духов [immundorum spirituum catervis totam cellulam suam impleri conspexit] <…> Устремляясь из-под земли и с небес, темною тучей они покрыли все поднебесье»[5]

Илл. 2.1. Полчища бесов уносят святого Гутлака (XII век).

Мораль этой истории очевидна: демоны редко ходят в одиночку.

Вильям Ньюбургский, английский историк XII века, рассказывает о человеке по имени Кетелл, который мог видеть демонов: «Он наблюдал то, как они стараются навредить людям, хотя бы в малейшей степени, и как они радуются причиняя даже самый незначительный ущерб» (II.21)[6].

Гийом Овернский в трактате «О вселенной» (1231—1236) вслед за древнегреческими авторами связывает явления демонов с перекрестками[7]. В «Чудесах святого Элигия» (вторая половина XIII в.) описывается воинство бесов (diables, li fi Sathan), пришедшее с могучим ураганом в одно аббатство; чтобы спастись от них, некоторые монахи по совету своего настоятеля бросили свои одежды в заросли крапивы[8]. В «Браувейлерских анналах» описан случай, когда два конных отряда бесов вели между собою битву и метали друг в друга могучие дубы.

Жан Гоби Младший в своей «Небесной лествице» (ок. 1323—1330) рассказывает, как один старик шел к некоему скряге, лежавшему при смерти (laborantis in extremis), и, подойдя к дому, увидел всадников с факелами на черных конях. Они въехали в дом через дверь, схватили душу умирающего и утащили ее в ад (№95). Ниже Гоби приводит историю о демонах, живших общиной:

Настоятель и монах сбились с дороги и встретили в лесу нескольких монахов, которые пригласили их к себе в аббатство переночевать. Наутро настоятель прочел проповедь об ангелах. Когда он заговорил о первом ангельском чине, половина монахов вышла вон, а когда упомянул о втором, ушли и все остальные. Когда их спросили, в чем дело, один из монахов ответил: «Мы — из тех, кто отпал от этих чинов», — и на том все аббатство исчезло (tota illa abbatia evanuit[9].

Монах-доминиканец Этьен де Бурбон (ок. 1190/1195—1261) в одном из своих «примеров» упоминает о бесах, принимающих человеческий облик: 

Рыцарь, живший нечестиво, отказался поехать в Рим и покаяться, и тогда его епископ повелел ему провести ночное бдение в церкви, «ни с кем не говоря и никого не слушая, кроме Господа и Его святых». Рыцаря впустили в церковь и затворили за ним дверь.

Рыцарь бодрствовал до полуночи, мирно читая молитвы перед распятием. В полночь же, по дьявольскому ухищрению, показались проблески света, как будто занимался день. Затем рыцарь увидел, что дверь отворилась и в церковь вошли мужчины и женщины, как бы для молитвы. Затем он услышал шум, как от подъезжающих повозок, и увидел, как в церковь входят купцы. И купцы сказали рыцарю, что будто бы посланы его женой, и потребовали у него помощи, но рыцарь не ответил. Они удалились, негодуя, но вскорости вернулись, притворяясь, будто ходили к нему домой, и привели с собою беса, принявшего облик его жены, и еще одного, принявшего вид его сына. Но как они его ни заклинали, рыцарь хранил молчание. Тогда бесы приняли облик епископа и его клириков и стали говорить: «Benedicte, сын мой! Благослови тебя Господь! Ну, как прошла ночь?» — и прочее в том же роде. И все же рыцарь им не поддался. Он осенил себе грудь крестным знамением, и «бесы, смутившись, преобразились в ужасных тварей и принялись бить его и мучить[10].

Примерно к тому же периоду относится «Отеческая книга» (Das terbuch), содержащая рассказ о том, как святой Павел спасает душу, желавшую возглавить «неистовое воинство бесов» (des tiuvels wuetendez her). Во Франции некто Буде приводит легенду о руанской ведьме по имени Люк:

За пять ночей до святого Петра[11], во время, что зовется предпетровой зимой (iver souz Pierre), Люк слегла, почуяв, что смерть ее близко. И дала она знать о том Эллекину/Эннекину, и позвала, чтобы пришел за нею, потому что желала стать его женой. Он же решил взять ее в жены до исхода зимы и послал своих подручных показать ей, какие силы ему подвластны. И они разорили все окрестности Ко и с ними жилище самой Люк в Руане[12].

Альфонс де Спина, епископ Оранский (ум. 1469), говорит об отрядах бесов, буйствующих на дорогах, как об огромном войске, которое движется «с великим шумом» (cum magnis tumultibus)[13]. Еще один автор, живший в XV веке, Михель Виссенгерре, использует это поверье в своем «Паломничестве благородного господина Брунсвика в Святую Землю»[14].

 И, наконец, художественное переосмысление этих верований мы находим в «Персефоресте» — французском рыцарском романе XIV века. Герой этого романа, Пасселион, попадает в преддверие ада — дикое и страшную местность, изрезанную горными хребтами и ущельями, — и слышит оглушительный шум: то кричат души всех грешников, умерших со времен Адама и Евы. Привратник не пропускает Пасселиона, и тут до его слуха доносится шум иного рода: «…тут поднялся могучий ветер с бурею, принесший бесов, что возвращались из Великой Британии и соседних с нею земель: они несли с собою великое множество душ, ими собранных, и мчались, издавая превеликий шум»[15].

В этом отрывке содержатся все ключевые элементы рассматриваемого поверья, и главный из них — буря, которая сопутствует воинству бесов, уносящих души в ад. 

Итак, воздух — обитель демонов: их явления чаще всего сопровождаются бурей или сильным ветром. В 1256 году жители Трира утверждали, что видели демонов в небесах во время бури, а в окрестностях Лиможа, тоже во время бури, якобы слышали разговор двух бесов[16].

Иногда подобных демонов, приходящих с ветром, отождествляли с душами безвременно умерших людей и считали врагами плодородия[17]. Таким образом, это поверье уже не имеет никакого отношения к обряду третьей функции, о котором говорилось выше. Смысл его изменился на противоположный. Более того, расшифровать его очень и очень непросто: ведь в воздухе обитают духи самого разного рода. И потому церковники даже не пытались в нем разобраться: они неизменно рассматривали все ночные воинства и кавалькады как полчища бесов, не проводя различий между живыми, мертвыми и духами.

 

Демоны или ревенанты?

В древнерусской «Повести временных лет» сообщается о странном происшествии в Полоцке в 1092 году. В разных летописях рассказы об этом событии расходятся в деталях, но в целом текст наглядно показывает, каким образом искажалась информация в передаче церковников. Курсивом выделены фрагменты, заслуживающие особого внимания:

В год 6600[18] (1092). Предивное чудо явилось в Полоцке в наваждении: ночью стоял топот, что-то стонало на улице, рыскали бесы, как люди. Если кто выходил из дома, чтобы посмотреть, тотчас невидимо уязвляем бывал бесами язвою и оттого умирал, и никто не осмеливался выходить из дома. Затем начали и днем являться на конях, а не было их видно самих, но видны были коней их копыта; и уязвляли так они людей в Полоцке и в его области. Потому люди и говорили, что это мертвецы бьют полочан.

Началось же это знамение c Друцка. В те же времена было знамение в небе — точно круг посреди неба превеликий. В тот же год засуха была, так что изгорала земля, и многие леса возгорались сами и болота; и много знамений было по местам; и рать великая была от половцев и отовсюду <…>

В тот же год умер Рюрик, сын Ростислава. В те же времена многие люди умирали от различных недугов, так что говорили продающие гробы, что «продали мы гробов от Филиппова дня до мясопуста 7 тысяч». Это случилось за грехи наши, так как умножились грехи наши и неправды. Это навел на нас Бог, веля нам покаяться и воздерживаться от греха, и от зависти, и от прочих злых дел дьявольских[19].

Илл. 2.2. «Повесть временных лет»

Во всех списках с самого начала подчеркивается, что воинство бесов — не что иное, как плод воображения: утверждается, что «чудо» произошло «в наваждении» или «в мечте», из-за чего весь последующий рассказ внушает сомнения. Описание самих бесов разнится в деталях: так, в Ипатьевской летописи сказано, что они не «рыскали, как люди», а «стонали, как люди»; из-за этих расхождений не вполне ясно, кто именно стонал на улицах: люди или бесы. И, наконец, самая важная подробность: бесы, губящие полочан, названы мертвецами (в оригинале — «навье»). Очевидно, летописцы не были вполне уверены, бесы это или мертвые, но, основываясь на данных филологии и на контексте, мы вправе сделать выбор в пользу мертвецов. Слово «навье» — сравнительно редкое и, возможно, считавшееся нелитературным. Поэтому переписчик Лаврентьевской летописи заменил его наречием «наяве»,  то есть «наяву»: в действительности, а не в воображении. Выходит, люди верили, что события, описанные в «Повести…», происходили в действительности и что виновниками этих массовых смертей были ревенанты  — живые мертвецы во плоти. Летописцы же воспринимали полоцкое чудо как проявление Божьего гнева, обрушившегося на грешников, и, по-видимому, изменили некоторые элементы народных верований в соответствии с христианскими представлениями о демонах: так, сами бесы и «язвы», которые они насылают на людей, оказываются невидимыми, а от их коней видны лишь копыта.

Итак, в «Повести временных лет» содержится одно из старейших известных нам описаний Дикой Охоты и Неистового Воинства, состоящего из мертвецов, которые истребляют живых — и которых церковные летописцы отождествляют с бесами.

 

Демонические животные 

В дополнение к вышесказанному можно отметить, что под покровом ночи рыщут не только бесы, но и демонические животные. На юге Швеции, например, бытовало поверье, что на протяжении двенадцати дней Рождества по ночам бродит Глосо — светящаяся свинья[20]. Глаза у нее пылают, как угли, щетина брызжет искрами, а бежит она как текучее пламя. Крестьяне оставляли для нее кашу и рыбу, чтобы она никому не причинила вреда и послала добрый урожай. По окончании жатвы на поле оставляли три колоска пшеницы[21], а жнец говорил: «Это для Глосо: один колосок — на ночь Рождества, другой — на ночь новогоднюю, а третий — на ночь короля»[22]. Иногда говорят, что Глосо — это призрак убитого ребенка, оставшегося без погребения, а иногда ее интерпретируют как сверхъестественного стража церкви (kirkegrim)[23].

В нескольких областях Норвегии тоже верили в фантастических животных, блуждающих по ночам. Одно из них — треттанрейди (trettanreidi): в Хордаланне его описывали как летучего козла. В Эуст-Агдере говорили о козле и козе (julabukk и julegeita), у которых нет ни крови, ни костей, но зато есть по восемь крепких рогов. В Ругаланне тоже рассказывали о сверхъестественном козле (jula-g jei do), который проникает в конюшни и кусает лошадей[24]. В алеманнских районах Швейцарии до сих пор верят в свору призрачных собак или в призрачную же свинью с выводком поросят, появление которых предвещает плохую погоду. Этот феномен называется «тюршт» (rscht). Когда поднимается буря, люди говорят: «Похоже, тюршт идет»[25]. А во Французских Альпах блуждают стаи призрачных гончих, которых называют по-разному: Высокая охота, Глапоте (Glapotê/Glapoté), Рудные псы (Chiens Minette), Псы дурной погоды[26].

Эти  грозные тени, иные из которых сохранились в народных поверьях до наших дней, определенно заслуживают более внимательного изучения. Мы же только отметим их присутствие в числе адских духов, проносящихся в ночи по небесам: ведь Дикую Охоту, как мы вскоре увидим, тоже иногда сопровождают животные.

 

[1] О том же говорится в одном из гимнов святого Амвросия Медиоланского (Pat. Lat., 16, col. 1410).

[2] K. Meisen, Die Sagen vom Wütenden Heer und wilden Jäger, 24ff.

[3] Пер. А. Донченко.

[4] В физическом теле (лат.).

[5] B. Colgrave, Felix’s Life of Saint Guthlac. Cambridge: Cambridge University Press, 1956, chapter 31.

[6] Пер. Д. Ракова.

[7] William of Auvergne, De Universo, 2 volumes. Paris: Operaomania, 1674, vol. 1, 61.

[8] K. Meisen, Die Sagen vom Wütenden Heer und wilden Jäger, 61.

[9] J. Gobi, №953.

[10] Étienne of Bourbon, Anecdotes historiques, A. Lecoy de la Marche (ed.). Paris: n.p., 1877, №37. Эту же историю пересказывает и Жан Гоби в «Небесной лествице» (№929).

[11] По-видимому, имеется в виду не главный праздничный день святых Петра и Павла (29 июня), а 18 января или 22 февраля — дни, в которые католическая церковь отмечала праздник Кафедры святого Петра (в Риме и в Антиохии).

[12] K. Meisen, Die Sagen vom Wütenden Heer und wilden Jäger.

[13] Ibid., 83.

[14] Ibid., 84, строфа 66.

[15] Gilles Roussineau, Perceforest, 2 volumes. Paris, Geneva: Droz, 1987, vol. 2, 740—745.

[16] Thomas de Cantimpré, Apiarius II, 57, 449.

[17] См.: A. Franz, Die Kirchlichen Benediktionen im Mittelalter, 2 volumes. Freiburg, Graz: n.p., 1909, vol. 2, 2 and 22.

[18] От сотворения мира.

[19] Пер. Д. Лихачева.

[20] См.: H. Celander, “Gravso och Gloso”. // Arv 8, 1952. Карту распространения этого поверья см. в издании: A. Eskeröd, Årets äring. Ethnologiska studier i skördens och julens tro och sed. Stockholm: Nordiska Museet, 1947, 115—117.

[21] То же самое делали и для других персонажей народной мифологии — например, для немецких моховичек (Moosweibchen), за которыми гоняются адские охотники.

[22] См.: H. F. Feilberg, “Der Kobold in nordischer überlieferung”. // Zeitschrift des Vereins für Volkskunde 8, 1898, 1—20; 130—146; 264—277.

[23] Киркегрим, церковный грим — дух-хранитель в скандинавском и английском фольклоре, защищающий христианскую церковь и, в особенности, кладбище при церкви. Он часто является в образе черного пса, но может принимать и облик других животных. — Прим. пер.

[24] Eike, “Oskoreia og ekstaseriter”. // Norveg 23, 1980, 256.

[25] См.: Elisabeth Liebl, “Geisterheere und ähnliche Erscheinungen”. // P. Geiger, R. Weiss, Atlas der schweizerischen Volkskunde, Kommentar, 2nd part. Basel: Schweizerische Gesellschaft für Volkskunde, 1971, 768—784.

[26] A. Joisten, C. Abry, Etres fantastiques des Alpes. Paris: Éditions Entente, 1995.

 

Новости

31.08.2019

Алекс Осипов (Alex Sane-Witch) объявляет набор на курс Таро и на спецкурс по Придворным картам Таро

31.08.2019

В раздел "Локи: исследования" добавлена статья "Лофт" Дагульфа Лофтсона

28.08.2019

В раздел "Локи: исследования" добавлена статья "Ве" Дагульфа Лофтсона

25.08.2019

В раздел "Локи: исследования" добавлена статья "Лодур" Дагульфа Лофтсона

23.08.2019

В раздел "Фейри" добавлен отрывок "Показания секретаря городского совета" из книги У. Эванса-Венца "Вера в фейри в кельтских странах"